Егор Шишковский
дал интервью сайту профессионалов радио
onair.ru
OnAir.ru: У Вас достаточно
большой стаж работы, хотя Вы молоды
Егор Шишковский:
В мои 30 лет мне иногда кажется, что я
прошел через несколько радио
университетов. По меркам 80-х годов, я
вырос в привилегированной семье - мой
отец, журналист-международник, много
жил за границей, мы почти не бывали в
России. Моя любовь к радио началась в
83-84 году, когда мы жили в Женеве. Мне
было тогда лет 13-14 лет, и я не только
много слушал там радио, но и бывал на
разных станциях, отвечал на звонки
слушателей, помогал ди-джеям подбирать
виниловые "сорокопятки" для
программ по заявкам. Это было
беззаботное детство в Швейцарии.
Затем мы вернулись в
Москву, мне надо было поступать в
университет, так как за границей в те
годы учиться было не принято.
Представляете разницу - тинэйджер со
своими интересами возвращается из
вечноцветущей Женевы в холодный и
неприветливый Совок, где самым большим
развлечением являлись похороны
генсеков. Жуть! Процесс адаптации к
совершенно другому образу жизни был
сложен. Единственной отрадой для меня
было слушать на коротких волнах
английские и французские музыкальные
станции, которые, скорее всего,
случайно "добивали" до Москвы (причем
в приличном качестве). Я по-прежнему
мечтал работать на радио, мне казалось,
что нет ничего интереснее и азартнее,
но в 85-м году даже думать о независимом
музыкальном радио не приходилось -
радио представляло собой набор трех
кнопок на кухне. Чтобы хоть как-то
приблизится к желанной деятельности,
мне надо было идти именно на это
трехпрограммное радио. Так я стал
готовиться на журфак.
Еще учась в 10-м классе,
я начал работать на Радиостанции "Юность",
которую тогда слушали все, ничего лучше
в стране не было. Я очень благодарен
другу нашей семье Борису Боровскому,
который привел меня на "Юность" и
познакомил с замечательным и одним из
самым профессиональных людей -
редактором музыкальных программ
Александром Барыниным. После серии
сюжетов о западных звездах Саша
предложил мне начать делать мою
собственную программу - "45 минут в
воскресной студии". Мне было всего
16-17 лет, и это была первая программа,
целиком посвященная западной музыке,
на первой кнопке Всесоюзного Радио. Это
была невероятная честь и невероятная
аудитория! Теперь только в Китае такую
найти можно. Я никогда не забуду - когда
мы разыгрывали пластинку "Rock Aid Armenia"
(сборник западных звезд в помощь
жертвам землетрясения в Армении), нам
пришло более 10000 писем. Теперь если ты
только будешь поездку на Луну
разыгрывать, то получишь столько писем.
Барынина часто вызывали "на ковер",
и зампред Гостелерадио твердил ему: "Хватит
вашему Шишковскому играть Мадонну и
Майкла Джексона - это худшие примеры
западного декадентства".
Это была удивительная
школа, которой нынешней молодежи очень
не хватает. Все было очень серьезно и
профессионально - тексты, которые надо
было неоднократно сверять и заверять,
режиссеры, которые не пропускали ни
одну ошибку и учили тебя, как дышать,
как держаться перед микрофоном, как "продавать"
слова в предложении. Сейчас такое
впечатление, что ни у кого нет времени
или желания заниматься с молодежью.
Дальше я поступил на
журфак, учился и параллельно работал на
"Юности". Постепенно стали
появляться первые FM-станции,
вследствие чего рейтинг "Юности"
стал падать. Меня приглашали перейти на
новые станции, но я не видел смысла.
После аудитории национального радио,
где к тому же можно было проявиться
творчески, мне неинтересно было
переходить на станцию, вещающую на пару
городов, и просто объявлять песни.
Атмосфера этих станций тоже не
привлекала, там каждый второй "ди-джей"
считал себя супер-звездой, а начальники
- так просто Богами, спустившимися с
Олимпа. Впервые в жизни я был полностью
разочарован в российском радиовещании
и стал думать о смене занятия. В 22 года,
закончив журфак, я решил завязать с
радио навсегда. Как раз тогда я
познакомился с одной англичанкой,
которая владела школой бизнеса в
Манчестере. Она предложила мне поехать
поучиться полгода у них маркетингу и
затем решить, чем хочу заниматься
дальше. Так в 93-м году я уехал в Англию
на полгода, но эти полгода сильно
затянулись.
А когда родилась
идея создать передачу "Свободный
полет" на Радио России и Серебряном
Дожде?
Началось всё
незадолго до моего переезда в Англию. Я
был в Лондоне на каникулах и решил
тогда походить по разным радиостанциям,
посмотреть, как англичане работают, и в
ходе одного такого визита познакомился
с теперешним продюсером программы
Полом Липером. Мы разговорились, и
почти сразу возникла идея сделать
специальную музыкальную передачу для
России, которая к тому же шла бы в
прямом эфире через спутник. Тогда эта
идея мне казалась неосуществимой. Даже
сейчас никто не делает ничего
подобного на регулярной основе, а в
начале 90-х это вообще было неслыханно.
Короче, прошло больше двух лет, прежде
чем нам удалось решить организационные,
технические и, главное, финансовые
вопросы. Те, кто связан с радио,
наверное, поймут, что для производства
2-х часовой программы на одной из
ведущих лондонских продакшн-студий,
оплаты труда англичанам, спутниковой
связи требовались большие вложения,
которые возможны лишь при привлечении
крупного спонсора. Первая программа
вышла в феврале 1995 года под названием
"Camel Ритм - Напрямую с Запада". Для
вещания выбрали Радио России -
некоторым до сих пор это решение
кажется странным. Но у нее огромная
аудитория, даже сейчас, когда в Москве
столько станций, Радио России всегда
находится в тройке самых слушаемых. О
провинции и говорить нечего - там порой
это единственная станция. Наши
спонсоры всегда понимали это, западные
менеджеры не дураки - они знают, что
будущее лейбла лежит не только в Москве
и Питере. Серебряный Дождь
присоединился к нам несколько позже -
эта станция дает более целевую
аудиторию в Москве и других городах.
Качественная аудитория Дождя - мечта
для любого рекламодателя, это также
одна из наиболее неординарных и
скандальных станций в России. Об этом
знают даже в лондонских офисах
крупнейших фирм.
И, тем не менее, я
знаю, что на протяжении долгого времени
вам приходилось делать передачу
бесплатно.
Да, нам пришлось
пережить довольно долгий этап без
серьезной спонсорской поддержки после
того, как мы вынуждены были прекратить
рекламировать Camel из-за антитабачного
законодательства. Почти три года мы
продолжали делать "Напрямую с Запада"
практически безвозмездно, и английская
студия сама оплачивала все расходы по
ее производству. Так, конечно,
продолжаться долго не могло, и как раз в
тот момент, когда я уже собирался "завязать"
с этой благотворительностью, нам на
помощь пришла VISA, полностью
поддержавшая проект. Это произошло
после серии публикаций о программе в
таких серьезных изданиях, как "The Times",
"Newsweek", "Daily Telegraph". VISA лишь
попросила нас изменить название
передачи - мы так привыкли к "Напрямую
с Запада", что перестали замечать,
что это название отдает "холодной
войной", занавесом между Востоком и
Западом. Так появилось новое название
"VISA - Свободный полет". И новую
серию программ мы начали в прошлом
сентябре в прямом эфире из Сиднея, с
Олимпийских Игр. Это было хорошим
стартом!
Как за это время
трансформировалась передача?
За исключением того,
что одно время программа длилась 50
минут, а не час сорок (опять-таки по
финансовым причинам), радикальных
изменений было не так уж и много.
Главными нашими козырями являются
свежие, а главное, достоверные новости
из мира шоу-бизнеса, новейшая музыка и
интервью со звездами, а также сам вид
общения ведущего со слушателем. В эфире
я стараюсь говорить о том, что
рассказал бы по телефону своим друзьям,
маме, племянникам - не только о музыке,
но и о погоде, местных сенсациях, каких-то
забавных случаях, случившихся со мной
за неделю. Обожаемая многими Лайза из
Голливуда со своим неподражаемым
акцентом выходит каждую неделю на
связь и рассказывает о том, что волнует
Америку. Так как она англичанка, то у
нас всегда есть возможность посмеяться
над нравами американцев, которые
считают себя центром вселенной.
Недавно к нам присоединилась Ольга из
Берлина, которая делает обзор
европейских новостей музыки и кино.
Интервью мы в основном делаем с
музыкантами - всех, с кем я встречался
за последние пять лет, трудно
перечислить. С кем-то из них были
большие интервью на 25 минут, с кем-то
просто пара вопросов-ответов в
кулуарах - например, Мадонна и Синди
Лаупер в самой первой программе 5 лет
назад, Селин Дион перед выходом "Титаника",
Робби Уильямс перед его лечением от
наркомании, Roxette дважды, Texas в одной из
первых программ при участии VISA. Энни
Леннокс, Atomic Kitten, Бой Джордж - этот
список можно долго продолжать. Что
касается трудностей, то они возникают
при организации интервью - звезды
должны выбирать, каким странам
отдавать предпочтение в своей промо-компании.
К сожалению, Россия по-прежнему
находится на последних местах из-за
уровня пиратства. Мне кажется, гораздо
проще добиться интервью для
радиостанции в Словении или Венгрии,
чем для России.
В Вашей передаче
есть контакт гостя со слушателями, это
редко где услышишь.
Вы, вероятно, говорите
о недавней двухчасовой беседе с Крисом
де Бургом, которому я задавал вопросы
слушателей и читал их письма. Вообще мы
это делаем редко, так как обычно на
интервью отводится 30 минут, и за это
время я успеваю задать лишь свои
вопросы. Иногда мы показываем письма
слушателей звездам - в основном все с
интересом их читают, рассматривают,
смотрят на картинки. Бывают и такие, как
Дейв Стюарт: мой продюсер стал ему
показывать письма, а тот их
демонстративно отбросил. Дейв был,
безусловно, самым неприятным
собеседником - с ним говоришь, а он
разбирает свои счета. Так и хотелось
его спросить: "Если тебе неинтересно
со мной общаться, то на фиг надо было
соглашаться на интервью?" С Шарлин из
Texas было очень сложно общаться - она
настолько сильная женщина и настолько
явный лидер, что принимает каждый
маломальский критический отзыв о ее
группе как личное оскорбление. Из
наиболее же приветливых и
профессиональных я всегда вспоминал
Селин Дион - у нее также необыкновенные
глаза, в них будто написано, что она не
остановится ни перед чем для
достижения цели. Такой
целеустремленности я больше в своей
жизни ни у кого не видел.
Как Вы думаете,
почему Ваши гости проявляют такой
интерес к России - здесь можно
заработать много денег, или
притягивает что-то другое?
Я не думаю, что
западные звезды, с которыми я
встречался, возлагают на Россию
надежды о пополнении своих банковских
счетов. Продажи легитимных компакт-дисков
в нашей стране настолько малы, что
просто смешно. Когда Алсу выпустила
свой сингл в Англии, то все газеты с
издевкой писали о том, что в России он
стал бестселлером - целых 100 тысяч
подлинных экземпляров сингла. Это
курам на смех даже в Англии, что уж
говорить о России. Но есть музыканты,
которые действительно интересуются
Россией, ее культурой: тот же Крис де
Бург или Гари Камп из Spandau Ballet, который,
как оказалось, написал свою самую
известную песню "True" под
впечатлением от "Лолиты" Набокова.
Вы работали на радио
в России, а теперь у Вас есть реальная
возможность сравнить стили работы
радиостанций российских с западными.
Когда я ходил по
лондонским станциям в начале 90-х, то
разница была колоссальной как в
техническом обеспечении, так и
организации труда. Сейчас, как мне
кажется, столь резких границ нет. Да,
дизайн в лондонских студиях лучше,
выглядит все круче, но, в принципе,
аппаратура позволяет делать
радиопродукт похожего качества, и всё
зависит от уха звукорежиссера, который
делает джинглы или рекламу, его чутья,
идей, а примочки уже второстепенны. То
же самое и ди-джеи - на них держится эфир,
они создают характер станции, от их
чувства юмора, манеры ведения во многом
зависит рейтинг станции. Сейчас в
России я вижу полнейшее неуважение к
обычному труженику, чего, как ни
странно, не встречаешь в
капиталистической Англии. Такими
тружениками, наиболее заметными на
станции, являются ди-джеи. Их могут
менять как перчатки, платить копейки,
сажать неподготовленными в эфир и
увольнять при первом удобном случае.
Вот поэтому по Москве ходят табуны
бывших и настоящих ди-джеев с одной
станции на другую. Если ди-джей поменял
за три года пять станций - это о чем-то
говорит, и ему не нужно хвалиться своей
всеядностью, хотя обычно это беда не ди-джея,
а, скорее, нашего радиовещания и, может
быть, общества в целом - людей, к
сожалению, у нас мало ценят. Слава Богу,
я это понял 10 лет назад и сейчас
нахожусь вне этого порочного круга. В
России две крайности - либо из ди-джея
создают звезду, и этот звездизм трудно
потом остановить, либо превращают его в
рабочую кобылу.
Собираетесь ли
вернуться в Россию?
Самое интересное -
когда я приехал в Англию на
шестимесячные курсы по маркетингу в 93-м
году, то никак себе не мог представить,
что задержусь там так надолго. Все
случилось случайно и само собой. Не
думаю, что я вернусь жить в Россию, по
крайней мере, в обозримом будущем. В
Лондоне у меня налажена жизнь -
интересная работа, много друзей,
счастливая личная жизнь, замечательный
дом в центре города, возможность
путешествовать по миру. В этом смысле я
считаю себя очень счастливым человеком,
к тому же я по-прежнему могу заниматься
любимым делом и быть полностью
независимым. Когда-то в Москве мне
хотелось создать свою станцию, но
теперь, вроде бы, и смысла нет, да и
стоит это немыслимых денег. А так, чтобы
поиграть, для себя, можно и в Интернете
что-то создать, чем не радио! В Москву я
стараюсь приезжать раза 3-4 в год, у меня
здесь родственники, мама, много друзей,
по которым я очень скучаю.
Вы - западный
человек или все-таки остаетесь русским?
Мне трудно ответить
на этот вопрос - мои знакомые в Москве
уже давно поставили на мне крест и
называют "англичанином". Весь мой
круг общения в Лондоне английский, за
исключением моей сестры и двух
племянниц, которые тоже живут в Лондоне,
еще, может быть, пара друзей. И все же,
несмотря на то, что большую часть своей
жизни я прожил в разных странах и стал в
душе космополитом, я все-таки остался
русским человеком. Когда я ложусь спать,
то часто вспоминаю наши русские леса,
Волгу, дачу моей бабушки на Рыбинском
водохранилище, давно уже проданную. Я
не вспоминаю красоты Швейцарии, Новой
Зеландии или Бразилии, может, это и
говорит, что в душе я русский. С другой
стороны, посади меня "невыездным"
в деревню на Волге, наверное, я бы
мечтал тогда о Лондоне. "Хорошо там,
где нас нет", - эту истину я знаю по
себе.
Расскажите, что дали
Вам родители в жизни, кроме путешествий
по миру? Поддерживают ли они Вас сейчас?
Я думаю, что только
лет после 25 человек начинает по-настоящему
ценить то, что ему дали родители,
сравнивать, сопоставлять. Еще
серьезнее об этом думаешь, когда один
из родителей умирает, и ты начинаешь
проигрывать в памяти кадры прошлых лет.
Мой отец (Всеволод Шишковский был
долгое время корреспондентом
советского ТВ в Швейцарии и
Великобритании) скончался от рака
почти четыре года назад, ему был всего 61
год. Мне его очень сильно не хватает.
Больно думать, что мы не говорим своим
близким те слова, которые должны
говорить, тогда, когда еще можем это
сделать, не делимся своими чувствами,
переживаниями. Отцу и моей маме я
обязан замечательным и беззаботным
детством, добротой и любовью, которые
меня всегда окружали. Им я обязан
хорошим образованием - пусть МГУ нынче
не очень котируется, но раньше за
границей учиться не разрешалось. Да и
на самом деле важно то, что ты делаешь с
этим образованием и полученным опытом
и каким человеком являешься. Бывают
безработные и подонки и среди
закончивших Оксфорд. Мама после смерти
отца решила переехать в Москву - у нее
там свой круг общения, родня, подруги.
За 11 лет жизни в Англии она почему-то
так и не обзавелась близкими друзьями,
для нее Англия всегда была чужой. В этом
она отличается от меня и отца. Мама до
сих пор остается одной из наиболее
постоянных слушательниц, несмотря на
то, что музыка ей нравится далеко не
всегда.
Есть ли у Вас
большая мечта?
Знаете, в связи с
разными событиями в моей жизни и
встречами я стал по-иному смотреть на
жизненные приоритеты - я знаю множество
людей-миллионеров, которые много
работали, чтобы достичь этого
богатства, но оно не принесло им
счастья или успокоения. Я встречаюсь с
известными исполнителями, которые
вскоре после своего звездного часа
становятся никому не нужны. Смерть и
болезнь близких людей - все это
заставляет задумываться о смысле жизни,
о мечтах. Я начал этот разговор с того,
что с детства мечтал работать на радио,
иметь возможность в творческом
отношении делать то, что я хочу - теперь
я достиг этой мечты. Что дальше? Я думаю
попробовать себя на телевидении,
сделать телеверсию моей программы. Да и
на радио еще не все закончено -
программу "VISA - Свободный полет"
хотят получать региональные станции,
ее хотят передавать русскоязычные
станции за пределами России. Значит,
формула оперативной программы из
Лондона работает. Есть также идея эту
же программу локализовать для других
стран, на других языках с привлечением,
разумеется, других ведущих. Но, как я
уже сказал, жизнь - это не только работа,
благополучие и слава. Надо отдавать
частицу себя этому миру. У меня очень
комфортабельная жизнь, есть время
заниматься другими проектами, поэтому
я очень хочу посвятить это время и силы
тому, что меня действительно волнует -
например, проблемам экологии. Вот уже
пару месяцев у меня на столе лежит
информация об участии в Greenpeace или "Друзьях
планеты", но пока я так ничего не
сделал по этому поводу. Наверное, в
ближайшие годы я серьезно займусь
этими проектами - мне страшно от того,
что мы делаем с нашей планетой.
Пожелайте нашим
читателям и Вашим слушателям что-нибудь
хорошее...
Что касается
слушателей, то я хочу поблагодарить их
за их любовь и преданность. Несмотря на
обилие радиостанций, многие специально
настраиваются, чтобы послушать "VISA -
Свободный Полет" на Радио России и
Серебряном Дожде - я очень благодарен
им, в тяжелые времена их поддержка как
раз и сохранила эту передачу в эфире. Я
знаю, что ваш сайт в основном посещают
люди, работающие в российской
радиоиндустрии, поэтому я хочу сказать
им одно - радио для нас является, скорее
всего, первой и самой постоянной
любовью, у всех нас свои представления
об идеальной станции, идеальном
ведущем, идеальном эфире. И, может быть,
я и моя программа далеки от вашего
идеала, но все мы что-то представляем из
себя только в том случае, если делаем
это от души. В наше время легко изменить
своему мнению, своим принципам во имя
рейтингов, премий, похвалы начальства,
но если следовать за конъюнктурой, то
эфир будет еще более серый и невзрачный,
чем во времена "трехпрограммного"
радио на кухне. Мне хотелось бы, чтобы
наше радио было интеллигентнее и вело
за собой, а не следовало за толпой. В
Великобритании национальное
телевидение и радио Би-Би-Си настолько
сильны, что могут позволить себе
роскошь воспитывать и обучать, а также
продвигать новые таланты. Хотелось бы,
чтобы и в России появилось подобие Би-Би-Си,
государственной структуры, которая
могла бы делать неожиданные и
коммерчески необоснованные программы
и чтобы была при этом, как и Би-Би-Си,
свободна от политических пристрастий
очередного правительства.
Регина
Максимова
© 2001, OnAir.ru |
