|
 Обычно
по тому, где останавливается знаменитость,
можно судить о ее пристрастиях, вкусах,
запросах... Я полагал, что такая
суперзвезда, как
Moby,
живет в Лондоне непременно в
фешенебельном пяти-звездочном отеле, где
привычные постояльцы – сплошные
известные модели, дизайнеры, поп-дивы... Но Moby
назначил мне встречу в номере весьма
скромного, хотя и милого семейного
пансиона во всемирно известном (благодаря
одноименному фильму) районе Notting
Hill.
Узкие коридоры, старый лифт, не слишком
большие комнаты, довольно старомодный
дизайн – все это никак не вязалось с Moby,
поп-стар, чей предыдущий альбом «Play»
стал всемирным бестселлером, разойдясь
тиражом в десять миллионов копий....
Несколько
растерянный, я начинаю разговор с того, как
часто Moby
приходится приезжать в Лондон из своего
родного Нью-Йорка.
Moby:
Я насчитал в своем паспорте порядка 150
британских штампов, то есть в среднем за
последние 10 лет я был в Лондоне по 15 раз
каждый год.
Егор:
И это
отель, в котором ты предпочитаешь
останавливаться?
Moby:
Мне
очень нравится этот район. Эта гостиница
очень тихая, а к тому же рядом есть очень
хороший магазин, который продает пишу для
вегетарианцев.
Егор:
Ты
являешься «веганом» - в русском языке даже
нет достойного перевода этому слову. Ты
один из тех строгих вегетарианцев, которые
не едят никаких животных жиров – даже
молоко, яйца, сыр... Скажи, как ты живешь на
такой диете?
Moby:
Толстой
был вегетарианцем, и его жене было
довольно сложно с его диетой. Вегетарианцы
не едят мясо. Веганы не едят вообще никаких
животных продуктов. Я также не ношу
кожаную и меховую одежду. Но при этом я не
являюсь воинствующим веганом. Если бы я
был в России и вокруг меня все бы ели
вырезку, я бы их за это не попирал. Мы живем
в демократическом мире – если кто-то хочет
есть мясо, пусть ест. Но я бы хотел жить в
мире, где меньше страданий, в том числе и
страданий животных.
Егор:
Давай
оглянемся назад. Альбом «Play”
достиг невероятного успеха во всем мире,
стал платиновым в 25 странах мира. Скажи, ты
ожидал, что у этого диска будет такой
головокружительный успех?
 Moby:
Абсолютно
нет. Судите сами – я лысый музыкант,
которому далеко за 30, который живет в
дешевом районе Нью-Йорка и пишет музыку у
себя в спальне. Понятно, что больших
предпосылок для успеха, если глянуть на
меня со стороны, очень мало. Я в принципе
музыкант сугубо андерграундный. Когда мы
выпускали “Play”,
то предполагали, что в лучшем случае нам
удастся продать сто тысяч копий, ну и уж в
совсем в заоблачных мечтаниях была цифра
200 тысяч копий. Никто не ожидал больших
тиражей и частых радио эфиров. Но в итоге
было продано более десяти миллионов, и я
стал конкурировать в хит-парадах с такими
звездами как Мадонна или Бритни Спирс – я,
маленький, лысый, плохо поющий, не
танцующий, не очень красивый,
записывающийся у себя дома.... все это было
очень неожиданно.
Егор:
Но
ведь когда альбом вышел, то изначально
интереса к нему не было, и радиостанции
отказывались играть трэки из него. Именно
поэтому, как я понимаю, ты решил отдать
несколько композиций для использования в
рекламных роликах. Только тогда, после
ежедневных телеэфиров, публика стала
прислушиваться к музыке в этих роликах, а
затем и радиостанции решили, что твою
музыку можно играть
Moby:
Конкуренция в музыкальном бизнесе
очень велика, особенно она усилилась в
последние пять лет, когда звезды стали
фактически таким же продуктом, как
стиральный порошок – Backstreet
Boys, N*Sync, Britney
Spears.
Опять-таки мы не рассчитывали на успех
диска “Play”,
так как три года назад в хит-парадах была
практически только сфабрикованная попса.
То есть мы и так не думали, что мой диск
может добиться успеха, а тем более я никак
не ожидал, что смогу противостоять всем
этим молодым и глянцевым звездами. У меня
действительно не было поддержки со
стороны радио, MTV
не хотело играть мои клипы, пресса
игнорировала. И что я мог сделать в такой
ситуации? Я мог донести свою музыку лишь до
тех, кто хотел меня слушать. И поэтому я
отправился в длинные гастроли – мое турне
в поддержку “Play”
длилось 19 месяцев.
Егор:
Да,
это прилично! И интересно, что в начале
этого турне ты выступал в небольших клубах
на 500-600 человек, а закончилось всё большими
площадками на 10 тысяч зрителей и более. Ты
даже принимал участие в церемонии
закрытии Олимпийских Игр в Солт-Лейк-Сити
– это была рекордная аудитория для тебя.
Где ты больше любишь выступать – на
больших стадионах или же в маленьких
клубах на пару сотен человек. Что тебе
ближе?
Moby:
Я обожаю
играть на больших аренах. Если мои диски
хорошо продаются, или тысячи приходят на
концерты, то это говорит, что людям
нравится моя музыка. Я всегда хотел, чтобы
люди слушали музыку, которую я делаю, и
чтобы эта музыка им нравилась. Но есть что-то
необыкновенное в камерном концерте на
двести человек, после которого я могу
встретится и пообщаться со всеми
зрителями, выпить пиво с ними. Но я также
люблю и большие стадионы с их тысячами....
 Егор:
Насколько
для тебя как американца важен успех в
других частях света? Ведь Америка и так
является самым большим музыкальным рынком
на планете, чего же еще желать?
Moby:
Знаешь,
когда мне было 15 лет я увлекался панк-роком
и играл в одной группе. Мы выступали в
самых маленьких залах: в подвалах, иногда у
кого-то дома или в гараже. Мы раздавали
приглашения на эти концерты всем кому ни
попадя – друзьям, родителям, учителям,
прохожим на улице только чтобы нас пришли
посмотреть. Когда человек пишет музыку, то
он хочет, чтобы ее услышало как можно
большее количество людей. Сейчас во мне
это желание не изменилось, и поэтому я
рассматриваю международный успех как
возможность донести свое творчество в
самые разные уголки света – Малайзию, Лос-Анджелес,
Санкт-Петербург или Бразилию. Я пишу
музыку для людей, а не для стран, и хочу
чтобы эта музыка им понравилась.
Егор:
Ты
упомянул Санкт-Петербург. У тебя есть ли
связи с Россией?
Moby:
Разумеется.
Поскольку я живу в Нью-Йорке, столь
международном городе, у меня есть немало
русские знакомые там. Еще я поддерживаю
связь с Брайаном Ино, который, кажется, до
сих пор живет в Санкт-Петербурге. У него
там квартира. Но главной связью с Россией
для меня всегда была ее литература. Когда я
был подростком, то зачитывался русскими
классиками – Толстым, Достоевским,
Гоголем, Солженицыным. Я прочитал очень
много русских книг.
Егор:
Обычно,
когда кто-то на Западе говорит про русскую
литературу, то вспоминает только Толстого
и Достоевского. А вот про Гоголя тут не все
и слышали, так что твои познания
действительно достойны восхищения. Давай
затронем тему 11 сентября. Я знаю, что ты не
очень любишь говорить об этом, но
произошедшее отложило отпечаток на
звучание твоего нового диска, на выбор
этих 18 композиций для него. Кроме того,
ведь 11 сентября – твой день рождения....
Moby:
Сложно
забыть... Меня разбудил телефонный звонок
друга в 8.45. Он прокричал в трубку, что
Всемирный Торговый центр был атакован. Я
вскочил с кровати, вышел на террасу на
крыше своего дома и увидел это страшное
зрелище, которое не мог себе представить
даже в кошмарном сне. Я живу всего в двух
километрах от места, где раньше стояли
башни-близнецы... Разумеется, эти события
не могли пройти бесследно для меня, хотя я
и пытался работать в прежнем режиме. За
последние три года я записал около 150
треков, и мне надо было выбрать всего 18 для
самого альбома. Хотя я не стремился делать
этот диск меланхоличным, все равно
окружающая действительность, обстановка в
моем родном городе, видимо, оказали свое
влияние. Я думаю, что это произошло на
уровне подсознания...
Егор:
Каждый раз, когда я сейчас встречаюсь с
американцами, они недоумевают почему во
всем мире столько ненависти к ним. Ты –
американец, как ты сам думаешь, почему так
происходит. Почему мир ненавидит Америку?
 Moby:
Это интересный вопрос…. Я думаю,
потому, что это большая и высокомерная
страна. Но с другой стороны поведение США
мне часто напоминают поведение огромного
щенка, который по-прежнему думает, что он
маленький, а на самом деле стал уже
размером с теленка. Это как какой-нибудь
здоровенный щенок породы сенбернар,
который может забраться на коленки
девушке и испортить ей юбку только потому
что он сам не представляет, каким огромным
он уже стал. Так же я себе представляю
Соединенные Штаты – в виде огромного
щенка со множеством вооруженной техники,
но тем не менее щенка. Большинство
американцев являются очень простыми и
даже наивными людьми, и они непременно
хотят быть твоими лучшими друзьями. Если
ты много путешествуешь, то знаешь о чем я
говорю. Ты приезжаешь в какой-нибудь
отдаленный уголок планеты и непременно
встречаешь там американских туристов,
которые сразу же начинают с тобой
разговаривать и пытаются подружиться.
Американцы всегда хотят стать твоим
лучшим другом, но зачастую это дружба
очень поверхностна, чего и стоит ожидать в
таких ситуациях. Америка и американцы
хотят, чтобы все во всем мире любили
Америку, и они не понимают, когда кому-то
Америка не нравится. Точно как и в аналогии
с тем здоровенным щенком, который прыгнул
на коленки девушке и испортил ей юбку:
щенок не понимает, почему вдруг на него
кричат. И сейчас многие американцы так
себя чувствуют – почему нас не любят,
почему нас ругают?
Но
при этом политика США и особенно их
внешняя политика чрезвычайно высокомерна
и эгоистична, и тут нет невинности того
щенка, о котором мы только что говорили. Но
тем не менее, все могло бы еще хуже, если бы
сверхдержавой был Ирак или Саудовская
Аравия, а не США.
По крайней мере у нас есть конституция,
свобода слова, демократические устои.
Егор:
Ты явно
не совсем типичный американец, но ты сам
гордишься тем, что являешься американцем?
Moby:
Когда я
путешествую по свету, а это происходит
постоянно, я никогда не провожу время с
американцами. Я американец, родился в Нью-Йорке,
но при этом Нью-Йорк в общем-то не является
американским городом. Там идешь по улицам
Манхэттена и встречаешь людей со всех
концов света – России, Африки, Ближнего
Востока, Южной Америки.... Я считаю себя
прежде всего нью-йоркцем! Безусловно,
сначала нью-йоркцем, а затем уже
американцем. Вообще Америка – огромная
страна, которая не знает о культуре других
народов, так как у нее нет опыта общения с
другими странами. Наши соседи – это Канада,
которая практически является отражением
США, и Мексика, которая наоборот очень
отличается. Если ты живешь в Бельгии или
даже России, то ты постоянно окружен
другими культурами. У нас же соседи – это
океаны! Поэтому американцы не очень себе
представляют, что же происходит в других
частях света.
 Егор:
Ты
любишь использовать чужие голоса на своих
дисках. Вот и в «18» много разных вокалистов,
в том числе и Sinead
O’Connor…
Moby:
Я не считаю собственны голос очень
хорошим, хотя он иногда и ложится удачно на
некоторые треки. Тем не менее, я люблю
работать с действительно красивым и
неординарным вокалом. Я нахожу, что в
прошлом было очень много интересной
музыки и замечательных вокалистов,
особенно в джазе. Отсюда и моя любовь к
сэмплированию, переносу старых вокальных
записей на мою нынешнюю музыку. Вообще, для
меня неважно чей голос я использую,
главное – какой голос. Мой подход к музыке
достаточно наивный – я хочу, чтобы она
просто нравилась.
Егор:
И какого
было записывать песню с Шинейд О’Коннор?
Moby:
На самом деле, мы до сих пор ни разу не
встречались. Это пример творческого
сотрудничества в эпоху компьютеров и
электронной почты. Я всегда был большим
поклонником ее творчества, и однажды
предложил ей записать вокал для своей
песни “Harbour”. Наши агенты сумели все
организовать, и Шинейд должна была
приехать в Нью-Йорк на запись, но тут
произошли события 11 сентября. Шинейд была
очень обеспокоена и боялась летать, в чем я
ее могу понять. Так как это была одна из
последних песен для альбома, и мне надо
было торопиться, то мы решили не ждать
более благоприятных времен и попробовать
сделать запись на расстоянии. Я послал ей
демо в Лондон, в процессе мы много говорили
по телефону, я давал ей свои рекомендации,
а потом она вернула запись вокала мне в Нью-Йорк.
Мы до сих пор так и не встретились и
продолжаем переписываться по и-мейлу.
 Егор:
Ты
молодой, богатый, но одинокий. Не бывает
обидно из-за того, что тебе не с кем
разделить твой нынешний успех, твое
счастье? Или может быть уже есть?
Moby:
Я всю свою жизнь посвящаю музыке. Я
начал играть 26 лет назад, так что всю свою
сознательную жизнь я стремился быть
музыкантом, выпускать диски, выступать с
концертами. Теперь я достиг того успеха, о
котором мечтал. И сейчас я должен
сфокусировать свое внимание только на
продолжении карьеры. Я работаю по семь
дней в неделю, я дома бываю два дня в месяц,
и поэтому у меня не остается времени на
какие-то романтические увлечения. Может
быть это произойдет позже. Может быть
когда-нибудь я влюблюсь, женюсь, мы будем
жить в лесу со сворой собак.
©
Егор Шишковский, 2002
Использование разрешается лишь со ссылкой на
журналиста (Егора Шишковского) и источник (www.egor.com)
|
